Massage station Pintu

ГДЕ АЖУРНАЯ ПЕНА, ГЛАВЫ 7- 10

... - 7
Я проснулась в слезах. Не в своих.
«Значит, он умеет страдать! - обрадовалась. - Толстокожие тоже плачут»
Но он не плакал. Просто купался.
Просто купался, пока я страдала, не хотела жить и спала!
- Извини меня, - сказал он.
- Я был неправ, - сказал он.
- Давай забудем, - добавил он. - Конечно, надо заплатить матросам. Но всё время платить из кармана мы не можем, поэтому в лоу-сизон надо работать по-другому.
Изменить тактику продаж.
Мы не можем отправить Хой и Ём на вольную охоту как песчаных волков и крабов.
Мы работаем как тётушка Мун, но мы - не тётушка Мун, и поэтому провалились.
Нужен другой подход.
- И ты меня извини, - сказала я. - Это я была неправа.
- Нет-нет, ты ни при чём. Это меня понесло.
- Потому что я настаивала. Это моя вина.
- А я говорю - «я был неправ!», и точка! И не спорь со мной!
- Нет, если бы я не...
- А я повторяю, что...
Насилу остановились.
- А что значит: «Изменить тактику продаж»? Если на пляже никого нет? Меняй-не меняй, всё без толку.
- Возражения маловеров и нытиков отметаем категорически. Давай завтра развеемся?
Съездим в Кеп и обсудим.
Давно ведь собирались. Не Бокор-Кампот-Кеп, а просто в Кеп. Так сказать, в мини-ритрит.
- А если дождь?
- Никакой ни «если». Завтра будет солнце.
Когда я выходил из штормового опасного моря, заметил, что водоросли ацетабулярии, известные как «бокал русалки», вид сифоновых, класс равножгутиковых, выбрасывает на песок устьицем в сторону запада.
А это к солнечной погоде. Кхмерская народная примета.
Ну, типа русских: «Если на Николу-волчий сват мыши беспокойны – значит, огурцы уродятся». Так и здесь: «Устьице к восходу – жди хорошую погоду».
- Да ну тебя!... Сам ты равножгутиковый!
А как же массаж стэйшен? Как же мы уедем – а если солнце? И пойдут люди?...
- Справятся, - сказало Солнце, а Звёзды меня поцеловали. - Миша поможет.
- А давай! - сказала я. - Действительно, why not? Пуркуа бы не па? Поехали в мини-ритрит!
Все приличные люди регулярно уезжают в ритрит, чтобы очиститься от мирского и почистить , поштопать ауру.
И прикоснуться к Небу.
И найти свой Дао.
«Мой милёнок говорит,
У него всё клинит.
Поезжай-ка ты в ритрит
Чистить кундалини!
Мы выехали рано, безумное пномпеньское шоссе было свободным, машина летела. Только заговорили о кардинальном изменении тактики продаж и о смене маркетинговых ориентиров, как я, измученная вчерашними страданиями, нечаянно уснула.
Когда открыла глаза, мы были уже в Кепе, возле «Виллы Чёрного Гийома».
Самой загадочной, мистической и романтической из всех заброшенных французских усадеб.
Мы исполнили необходимый ритуал у «Чёрного Гийома», поднялись к горной пагоде Ват Самати, спугнули там целующуюся кхмерскую парочку, посидели в тишине с Буддой, и пошли по тропинке национального парка.
Бабочки, гиббоны, мангусты, птицы-носороги, ослепительные виды... но пять километров горной тропы – для меня чересчур.
Когда перед глазами возникла вывеска «Led Zep Cafe», я хотела сказать: «Нам сюда».
Но только каркнула невнятно и хрипло. Как геккон.
Выпила сто сорок пять стаканов лаймового фреша, забралась в гамак и слушала мужскую беседу с хозяином заведения.
Возможно, не полностью.
Возможно, сквозь сон...
В Кепе так просто спутать явь и навь..................
- Чувак, я реально так херово выгляжу?
Конечно, я не знал Тимоти Лири.
Всем, кто вместе с ним расширял сознание, уже под 70.
Впрочем, мало кто из них дожил до таких лет. С расширенным сознанием долго не живут.
«Живи быстро, умри молодым».
Ты, наверно, расстроишься, но Джеймса Дина я тоже не знал.
Никого не знал: ни Джима Моррисона, ни Джимми Пейджа, ни Яна Гиллана.
Когда они рубили, я ещё в младшие классы ходил.
Просто я люблю рок.
Настоящий рок.
Рок зажигает тебя как газовую печку – ш-ш-шуффф! И ты на некоторое время становишься другим.
Выше и больше. Светлее, чем ты есть в реальности.
Почти satori. Знаешь, что такое «satori», чувак?
Satori даёт только настоящий рок.
Реггей расслабляет. Попускает.
Блюз – это печаль. Ты грустишь, когда слушаешь блюз.
Хер знает о чём, но грустишь.
Джаз облагораживает.
Диско, техно и прочий garbage просто дёргает тебя за ноги.
А когда «Animals» рубят: «Ду-ду Ду-ду ду-ду-ду…», тебя поджигает изнутри.
…О чём ты говоришь! Конечно, он мёртв! Рок стал хорошо продаваться и умер. Никакой реинкарнацией и не пахнет.
… Я не пойму, зачем ты меня надрачиваешь этими вопросами? Я сижу и втыкаю на океан, и не хочу думать об этой метафизике.
Пословица? А что пословица?
«A rolling stone gathers no moss»? («Катящийся камень мхом не обрастёт»)
Типа, мёртвый камень – это я? Типа противоречие?
Любишь Мика Джаггера?
А «Deep purple»?
А кроме «Smoke on the water»? Больше ничего?
«Smo-o-oooke on the wa-a-aater…», а ты давай руби на бас-гитаре. «На какой, на какой?»
На imagine бас-гитаре.
Давай, поехали! Ду-дуду дуду дуду! Дудуду дуду дуду! Вот так!
Хаха! Да у тебя неплохо получается.
Кстати, про garbage.
Некоторые считают, что здесь слишком грязно.
Я тебе скажу так: грязь – это возможности! Как минимум – это возможность убрать эту грязь. Поэтому тысячи ритритных чуваков здесь, а не в Японии, и не в Китае.
Грязь – это возможность люфта.
Ты понимаешь значение слова «люфт», чувак?
Я работал авиационным констрактором в «Груммане», потом он стал «Нортроп Грумман», потом я ушёл из корпорации, и приехал сюда.
Дело совсем не в том, что «Грумман» делает машины для войны.
Мне наплевать на это, чувак.Все боятся об этом говорить, a white elephant in the room.
Мол, война – это ужасно.
А мне похер.
Easy-peasy.
Если бы «Грумман» делал самолёты для разбрасывания гамбургеров африканским детям, я бы всё равно ушёл.
Война нужна, она прочищает мозги и сливает дурную кровь. Дурной крови полно в мире, я так считаю.
Видишь эту вмятину на столбе? Здесь сидели англичане, крепкие такие парни. Ну, то есть, они были крепкими парнями лет двадцать назад.
Соккер-фаны за сороковник, в наколках и с мясными затылками. Они стали бросать пивные бутылки вон туда, под обрыв.
Real creep.
Когда я сделал им замечание, они кинули на стол пятёрку, а недостающую по счёту сумму предложили собрать бутылками внизу.
Я уже держал за спиной палку.
Тоже easy-peasy.
Моему бару скоро будет пятнадцать лет, я знаю все шоу наизусть...Да, как «Smoke on the water», хахаха.
Я захерачил палкой по столбу и сказал: «Ваши головы не такие крепкие».
Нет, чувак, я вовсе не такой смелый и не такой глупый, чтобы нарываться на драку с пятерыми соккер-фанами.
Даже с палкой в руке.
Перед этим я позвонил в полицию мистеру Кхону. Они приехали через три минуты, когда эта свинота только вытащила свои бурдюки из–за стола…
Зачем я это рассказываю?
А!...
Война нужна. Она должна подчищать таких агрессивных свиней. А такие свиньи рождаются постоянно. Закон природы.
А знаешь, почему полиция приехала так быстро?
Нет, не только из-за денег.
Потому что, когда я разговариваю с местными, я всегда добавляю «мистер».
Никогда: «Рата», «Фолли», «Кхон».
Только «мистер Рата» и «мистер Кхон».
Они всегда обращаются к тебе «мистер» и «сэр», а наши всегда называют их просто по имени.
Это большая ошибка, чувак.
Радикальная ошибка.
Они тебе улыбаются, но на самом деле ты не добрался до первой базы. Ну, то есть, ты провалился.
Потому что не оказал им уважения и наплевал на внимание.
Всем на свете нужны только две вещи: уважение и внимание...«All you need is love»?
Хаха, никакого противоречия!
Хер ты меня поймаешь на противоречиях! Моя философская система крепкая, простая и совершенная, как кокосовый орех.
Любовь - не правило, это исключение.
Любовь, чувак, это Большой Приз, Джекпот.
Мало кому везёт.
Видишь эту девочку, my flesh and blood?
Поки младше моей внучки, если бы у меня была внучка. Если бы у меня в двадцать лет родилась дочь, и, дура дурой забеременела бы по-быстрому после школы, то сейчас моя внучка была бы старше Поки на пару лет.
Мы же понимаем, что это не любовь, не так ли?
Но она проявляет ко мне уважение и внимание.
Она слушает мои бредни и разговаривает со мной, хотя ни шиша не понимает и её английский даже хуже, чем твой.
И она ласковая в постели, как тёплое море.
Уважение и внимание – и больше ничего. И немного денег.
Она знает, что после моей смерти бар и счёт в банке останутся ей.
Но я съехал с дороги - я рассказывал тебе про войну и «Грумман».
Однажды я начал думать, что буду ездить в офис ещё десять лет, потом вместо старшего конструктора стану шефом отделения.
Каждый день я буду заводить машину, ехать в офис, говорить коллегам «Хай!» и «Морнинг!», а по субботам мы с женой будем ездить в «Уолмарт».
Если, конечно, эта сеть ещё работает. Я не знаю.
«Вся моя жизнь, - думал я, - расчерчена и просчитана наперёд, как крыло «B-2 Spirit of Missuri». Get stuck in the rut.
I ditch one’s job, и вот я здесь.
…Конечно. Чертить и считать авиакрылья необходимо. Как бы иначе я сам и много других людей прилетели бы сюда, хахаха?
Но мы никому ничего не должны, чувак.
Ты понимаешь?
Тот, кто хочет чертить крылья – пускай чертит.
Ты знаешь про японца Содзуки, который во время WW2 был в Японии один против войны? Против императора, против газет, против армии, против соседей.
Против всех.
После войны он приехал в US. Американцы офигели от него и поперли толпами в буддизм.
Главное – найти свой путь, чувак. Никто не должен ничего никому.
Ты спрашиваешь про крыло – типа, как бы я сам прилетел сюда, если бы никто не чертил самолётов?
Это простая метафизика.
Кто-нибудь всегда чертит.
И кто-нибудь всегда залупается и бросает бутылки в обрыв.
И кто-то всегда готов надеть ему наручники.
Всех рождается сколько нужно.
Представь: вот вы прохиляли четыре часа по горам на жаре в 80 градусов или сколько там сегодня и спустились сюда, на плато.
Пересохший рот, глаза запали, изо рта тянется жёлтая пена, как у бешеной собаки.
Пропотевшая ти-шот, от тебя воняет, как от дуриана.
Что, если бы здесь не было моего «Led Zep», а я бы чертил крылья для «Груммана»?
Скажи, когда вы умылись прохладной водой, высосали три галлона моего специального Фреш Лайма и посмотрели на океан – можно ли назвать это small satori?
Ты увидел над океаном Smoke on the water?.. Ну вот. Значит, я исполнил свою миссию.
- Но если я вижу Smoke on the water - это же значит, что рок-н-ролл не совсем умер?.. не очень умер?
- Хахаха! Ты отбил home-run! И, если, как ты говоришь, тебе в самом деле достался Джекпот, я бы хотел посмотреть на вас через десять лет. Десять лет - это гарантийный срок для авиакрыла и любви, хахаха.
Я вот что скажу тебе, чувак… я сегодня как-то разговорчив и дьявольски афористичен… наверно, это уже старость.
Или это из-за дождя, который шёл две недели подряд.
И у меня меланхолия.
А, может, это действует вторая бутылка холодного «Cangaroo».
Вероятно, всё вместе.
Кстати, одна бутылка – за мой счёт, мы пьём поровну. Знаешь пословицу: «Хочешь потерять друга – выпей за его счёт»?
Так вот что я скажу тебе.
Даже увидеть чужой Джекпот – большая редкость.
Типа – маленький Джекпот. Если через десять лет вы придёте сюда, и у вас всё будет по-прежнему - тогда бутылка «Мумм» за мой счёт.
Хахаха, конечно, я пойму – по-прежнему или нет.
No problem, piece of cake!
Ты же сразу узнал океан, когда увидел, не так ли?
Вот и я узнаю.
Всё, финиш.
Больше мы не будем пить, чувак. И если ты даже захочешь выпить yourself, я тебе не продам. Потому что до стоянки вам идти ещё полчаса, ты раскиснешь, а тебе ещё ехать в Сиануквиль.
По ночной дороге. Тёмные байки по обочине навстречу, мотоповозки со свиньями, тростником и кокосовыми орехами.
Плюс грузовики с дальним светом.
Плюс зебу и быки баффало.
Можете не доехать.
Я не привык работать в garbage...Ну, если ты захочешь выпить в другом месте, я уже ни при чём. Я же не твой ангел-хранитель. И не страховая компания.
Извини, что не спрашиваю твоего имени, чувак. Ты понимаешь, если я буду знакомиться со всеми гостями, я долго не продержусь. Десять, сто, тысяча имён – зачем они мне? Запомнить их нельзя, а если забывать – то зачем знакомиться?
Вот когда приедете вдвоём ещё раз, мы обязательно познакомимся.
Твой Джекпот в гамаке проснулся.
«Если через десять лет...» Ты имеешь в виду, если я откинусь раньше, но стесняешься сказать?
Хаха, какая разница?
Выпьете Мумм без меня, Поки будет рада продать вам бутылочку.
Я сделаю то же самое, если вы не придёте.
Она всё равно будет рада.
Пока, чувак.
- «You say Good-bye – I say Hello!»
- Хахаха. Пока, и хорошего вам вечера...по дороге обратно мы говорили про метафизику, сатори, мангустов, Чёрного Гийома, войну и мир, гиббонов, хозяина «Led Zep Cafe» и шампанское «Мумм».
Обсуждение бизнес-стратегии и маркетинговой политики отложили на завтра.

...ПЕНА ...-8
Из Кепского ритрита вернулись размякшими.
Хотелось рефлексировать, слушать блюзы, грешно томиться, плясать и плакать под забором.
К деятельной жизни нас вернул собака Роберт.
Надо сказать, что собака Роберт большой гурман. Мы-то в Камбодже едим всё подряд: от зелёного манго с перцем и солью до жареных улиток, а нежный организм нашего такса на любое изменение меню, отличное от собачьего мишлена, реагирует дичайшей аллергией.
Собака Роберт переживал, что денежные поступления из Москвы могут прекратиться, и что ж? - прости-прощай дорогой корм?
- А вдруг? Не пришлют денег из Москвы, и мне с голоду помирай? А Москва не резиновая, - ворчал Роберт. - Давайте-ка, шевелитесь.
Значит, гулянки, томление и плач отменялись.
Мы приступили к обсуждению Новой Маркетинговой Политики.
- ...Тётушка Мун работает по принципу советской «Союзпечати».
Сидит газетчица в киоске и сидит. А киоск стоит, там где стоит. Потому что поставили. «Кому нужно – купит».
Так же и мы. Сидим, клиента ждём.
Вроде бы и правильно.
Массаж – штука спонтанного спроса. Идёт человек по пляжу, втыкает на волны, на солнце греется после офисных тисков, тело распускается, расслабляется, видит нашу рекламу...
«Ба! Массаж на красивой чистой палубе с видом на море! Почему бы и нет?»
- Ну да, - сказала я. - Почему бы и нет? Стоит яркий лайтбокс, красивая вывеска, матросы в аккуратной форме привлекательно улыбаются.
Кто хочет, тот увидит и зайдёт. Что не так?
- Всё так. Но это хорошо, когда есть народ. Двести человек пройдут, десять - остановятся. А когда целыми днями дождь, и на пляже четверо хиппарей, из них трое – с похмелюги, то ждать нечего.
Пусть ждёт Муниха, а мы должны следовать заветам Чарльза Диккенса:
«Мистер Боб Сойер грозно сдвинул брови и спросил у мальчика:
— У тебя нет никакого уважения к своей профессии. Ты разнес все лекарства?
— Да, сэр.
— Однако же ваши дела идут вовсе не так плохо, — заметил мистер Уинкль, — Вы рассылаете лекарства, у вас полно пациентов.
Мистер Боб Сойер выглянул в аптеку, чтобы убедиться, что там нет посторонних, и сказал, понизив голос:
— Он всегда ошибается домом.
На лице мистера Уинкля изобразилось недоумение, а Боб Сойер и его друг расхохотались.
— Не понимаете? — спросил Боб. — Он подходит к дому, звонит с черного хода, сует слуге пакет без всякого адреса и уходит. Слуга относит пакет ; хозяин вскрывает и читает надпись на ярлыке: «Микстура — принимать на ночь; пилюли — как прежде; полоскание — употребление известно. От Сойера, преемника Нокморфа».
На другой день опять является мальчик: «Простите, ошибка! Столько лекарств разносить. Мистер Сойер, преемник Нокморфа, велел кланяться». Имя становится известно, а это в нашем деле самое главное. У нас есть одна склянка в четыре унции, так она перебывала в половине бристольских домов, да и теперь еще ходит.
— Черт возьми, понимаю! — воскликнул мистер Уинкль. — Превосходная идея!
— О, у нас с Беном таких идей дюжины! — весело ответил Боб Сойер. — мой мальчик всегда влетает в церковь перед пеньем псалмов, и, изображая на лице ужас и скорбь, вызывает меня. «Ах, господи, — думает каждый, — кто-то внезапно заболел и прислал за Сойером. Какая практика у молодого человека!»
- Вот образец промоушена - Боб Сойер, преемник Нокморфа.
Надо нести свой продукт людям.
Как Данко.
Я представила Хой и Ём, бегущих по песку с полотенцами наперевес. Как половые в трактирах. «Массаж заказывали? Ой, извините, мы ошиблись».
Врываются в номера отелей: «Раздевайтесь, ложитесь! Массаж! Простите, это не тот номер...»
- По пляжу за туристами бегать? Чепуха какая-то.
- Не утрируй. Ты всегда утрируешь.
Доутрируешься.
Боб Сойер - это наступательная стратегия.
Нам нужна наступательная стратегия.
Нужны флаеры.
В отелях на рецепции должны вручать, рекомендовать, предлагать наши флаеры.
Превратить спонтанный спрос в осознанный.
На простой массаж люди специально не поедут. А на что-то интересное – поедут.
- Да на рецепциях кхмеры сидят, не будут они ничего предлагать. Для них не существует перспектив и слова «завтра». Здесь и сейчас. Только если им денег вперёд дать.
- Это не наш путь. Денег вперёд мы и сами не берём, и другим ни риэля не дадим. Ваша турфирма десять лет работает в Камбодже, ты же здесь все отели знаешь.
- Да, но...
- Флаер – это всегда скидка. Флаер – не работает без скидки. И промоутер не работает без процента. Один клиент – один доллар комиссионных.
Курочка по зёрнышку клюёт, а весь двор обгадит.
- Клиенту – скидка, отелю – доллар. Что же останется?
- В самом худшем случае – больше ноля. А ноль – сейчас.
Я засомневалась. Одно дело – приходить к управляющему отеля в качестве руководителя компании, заключать договоры и договора, беседовать о скидках и получать приятные бонусы. И совсем другое – предлагать массаж.
Как промоутер Данко.
- И кто же пойдёт по отелям? - спросила я.
- Мы. Других промоутеров у нас нет.
Я разговаривал с верным корейцем, он местный. У него есть два друга, управляющие отелями. Тоже корейцы. С них завтра и начну.
Вот листовка-флаер. Я пока сделал полсотни, по ходу будут изменения, потом макет переделаем.
Хорошо, что мы крепко поругались два дня назад и были размякшими. Потому что я взвилась. Цветной двусторонний флаер!...на хорошей бумаге! Это дорого, дорого и дорого! Здесь все делают чёрно-белые копии!
Но мой один голос был против двух. Вмешался собака Роберт:
- Ни черта чёрно-белые не сработают. Каков флаер – таков и массаж. Вот как думают клиенты!
- Иди уж, - мстительно согнала я его с дивана. - Тоже мне – маркетинговая собака!
Элита пляжных разносчиков – «спик англе» продавцы тёмных очков – взяли себе по обойме флаеров.
По десятку разобрали тук-тукеры.
С каждым состоялся убедительный разговор-миманс. Приходилось в лицах изображать клиентов-пниу, вежливую раздачу приглашений-флаеров, последующий вал комиссионных доходов.
И, нет! – никаких денег вперёд!
А мы пошли по гостиницам.
В первом отеле было неловко, но мы быстро выработали подходящий формат переговоров.
Предъявителю флаера – скидка, за каждого человека – отелю доллар. Пометили все флаеры и заказали ещё две сотни.
Цветных двусторонних. На хорошей бумаге.
Печатник мистер Чай дал большую скидку. На него тоже давил лоу-сизон.
Корейцы не подвели.
Управляющие приехали, сделали тест-драйв. Вышли довольные и дали добро.
И не просто абстрактное добро. У них были конкретные вопросы:
- А можно для гостей ставить наши цены, а с вами будем рассчитываться по базовым?
- Можно.
- А можно привозить массажисток в отели, у нас есть помещение и массажный стол?
- Можно.
- А можно организовать массаж на полдня для группы со скидкой?
- Можно.
- А...?
- Можно всё.
Наша кхмерская подруга Сованнара говорит в таких случаях: «Нет, так сделать никогда невозможно. Но если туристы хотят, то пожалуйста»
Через два дня по берегу моря пришла эстонская пара. Крепкие, кровь с молоком.
Как из фильма «Эстония изначальная».
Если такой есть.
- Тере! - сказали мы (что означает на эстонском «Здравствуйте!». Чтобы договориться с эстонцем-хозяином отеля, пришлось выучить тридцать слов на эстонском).
- О, ряэги ээсти... Ви – рюсски... лучше speak English. Во флаере написано про «anti-orange» массаж. Жена хотела бы сделать курс, но мы сомнева... в профессионали...
- Сделайте тест-драйв. Бесплатно.
- А мож...
- Конечно, можно.
- А кроме скидки по флаеру, будет ли скидка на курс?...а если нас устроит, и придут ещё две наши подруги?
- Можно всё.
- Попробуешь, Анели?
Мадам Анели была сдержана, насторожена и неулыбчива. Она владела спа-отелем на эстонском острове Сааремаа и знала толк в массаже.
Вот когда пригодился наш анатомический атлас! На диком тропическом берегу он произвёл на эстонцев серьёзное впечатление.
Все сомнения в нашем профессионали исче.
После тест-драйва остались оба. Муж – на массаж спины и плечевого пояса, жена – на антицеллюлит.
Назавтра, в среду, эстонцы пришли вчетвером.
В четверг – вшестером.
Может быть, прогрессия росла бы и дальше, но группа была только из шести человек.
Эстонцы – не очень большой народ...Синенькая точка на флаере– отель «Х», 2 человека, красный треугольник – гестхауз «Y» - 1 человек, две синие полоски – гостиница «Z», 6 человек.
Красная точка – очкист Кой, 3 доллара, две синие точки – тук-тукер Сом, 2 доллара, синий треуголь... курочка по зёрны...
Мы боялись дышать.
Роберт бодро хрустел пятидесятивосьмидолларовым кормом:
- А что я вам говорил? Чаще бы люди слушали – реже бы люди плакали.
Эстонки делали курс антицеллюлитного массажа, рядом послушно лежали мужья. Пара сменяла пару.
Море смеялось.
Мадам Анели освоилась и разомлела. Она забросила английский, и на русском давала бесценные советы по технике :
- Вы телаете фсё прафильно, но есть полее оптимальный метотика...отшень эффективный...фьюжн... наших спетсиалистоф утшили немтсы... только фферх...пот коленей...немноко посчипать...несколько минутт...венитшками...потом разогреть...снова вверх...у фас короши пампуковые венитшки...поможите мне купить с собой...
- Вяга меелдив, - говорили мы. - Поможем, конечно. Как не помотш? Это вам спасибо за советы.
- Не за тшто, - отвечала мадам Анели. - Отшень приятно помотш ваш корошо обутшаемый персонал.
Действительно, немтсы наутшили короший фьюжн. Эстонки тщательно фотографировали себя после каждого сеанса, мерялись целлюлитами. Обсуждали уменьшающиеся объёмы.
Хой с Ём уже имели «своих» постоянных клиентов, получали хорошие чаевые и радостно щебетали. У них даже походка изменилась.
Оказали своё действие и полупрозрачные занавески. Когда сквозь ткань пляжники видят, что на массажном столе лежит человек, они останавливаются. «Почему бы и нет?»
Поступления трёх недель полностью покрыли издержки – аренду, зарплату и расходные материалы. Последняя неделя месяца должна была дать чистую прибыль.
«Время от времени Паниковский поднимал голову и принимался считать. Он переводил пуды на килограммы, килограммы -- на старозаветные золотники, и каждый раз получалась такая заманчивая цифра, что нарушитель конвенции даже легонько повизгивал».
А между тем, шли дожди и на берегу никого не было. Кроме ажурной пены. Я в задумчивости бродила по пляжу. В пене иногда попадались интересные раковины, дохлые рыбы разных форм и расцветок, семена неведомых растений, прибывшие морским путём.
«Это было у моря, где ажурная пена
Где встречается редко городской экипаж
Королева играла в башне замка Шопена
И внимая Шопену, полюбил её паж»
Впервые за четыре массажных месяца эти строки звучали не печально.
Но внимать Шопену нам было некогда. Надо было развозить комиссионные, допечатывать флаеры и клевать по зёрнышку.

ГДЕ АЖУРНАЯ ПЕНА...- 9
Матрос и юнга быстро подружились.
Иерархия выстроилась ещё быстрее.
Хой - «бон», старшая сестра, а Ём - «он». Младшая.
Я — чаовай, что означает «начальник».
Солнцу и Звёздам я поручила вытаскивать на пляж громоздкий лайтбокс и поднимать тяжеленные жалюзи. Жалюзи приходилось тягать десять раз на дню, потому что дождь с ветром утихали и усиливались до штормового.
То вместе, то поврозь. А то — попеременно.
Чтобы он не дулся, я назначила его тайным советником и начальником департамента наружного маркетинга.
«— А я? — раздался вдруг тонкий волнующийся голос.
Все обернулись. В углу, возле попугая, стоял вконец расстроенный Полесов. У Виктора Михайловича на черных веках закипали слезы. Всем стало очень совестно.
— Виктор Михайлович! — застонали все. — Голубчик! Милый! Ну как вам не стыдно? Ну чего вы стали в углу? Идите сюда сейчас же!
Полесов приблизился. Он страдал. Елена Станиславовна не вытерпела.
— Господа! — сказала она. — Это ужасно! Как вы могли забыть дорогого всем нам Виктора Михайловича?
Она поднялась и поцеловала слесаря-аристократа в закопченный лоб.
— В брандмейстеры, что ли?..
— В брандмейстеры? — заволновался вдруг Виктор Михайлович.
— Брандмейстером? Я хочу быть брандмейстером!»
Кхмерское общество чётко структурировано.
Нет, здесь нет каст, как в Индии. Но в семье всегда младшие подчиняются старшим, родители стараются найти детям пару из своего клана, чтобы не было мезальянса. Если уж объединять детей в семью, надо сравнить доход сторон, общественное положение, а потом непременно и гороскопы.
Мы дружим с семьёй Самол, они интеллигентные пномпеньские кхмеры, работают гидами, долго жили в России, учились, их любимая дочь Весна родилась в Москве. У Весны прекрасное образование: учёба в двух университетах, несколько языков. Абсолютно современная светская девушка. Но Самол и мысли не допускает, что жениха дочке будет выбирать не она.
-А как же Весна, что думает? - спросила я.
-А Весна у нас очень воспитанная. Нас все соседи уважают, потому что у нас дочка очень воспитанная. И она всегда говорит мне — Мама, как ты скажешь. Я выйду замуж за того, кого выберете вы.
- А любовь?
- Она, конечно же, полюбит мужа. Я ведь выберу ей хорошего человека. Дочка не будет делать мне больно вот тут (и Самол постучала себя по груди).
Кхмеры живут квадратно-гнездово.
Представьте себе рисовые чеки. «Рисовые ячейки», как однажды выразился турист. Главная и первичная ячейка — семья. Стоит пожениться, молодая ячейка (чек) обрастает родственниками и свойственниками с черырёх сторон. И вот уже младшая сестра шуршит метлой, мама тетешкает младенца, а бабушка жарит в масле свежепойманных сверчков.
Правила распространяются и на межнациональные браки, и на трудовые коллективы. Мы как-то заметили, что в курятне, местном кафе, где делают чудные острые крылышки-барбекью, все официанты похожи на мышей. Как будто их взяли из сказочного мышиного королевства, маленьких, с блестящими бусинами-глазками и тоненькими голосами. А вот у немца в его «Баварии» официантки-бобры. Крепенькие, коренастые, основательные, неторопливые и очень деловитые.
Сначала мы не сообразали, почему так, и только удивлялись феномену. Потом уже добрые люди объяснили, что берёшь одного работника, и к нему стекаются сначала близкие родственники, потом дальние, а потом и вся деревня. Большое гнездо переселяется почти полностью.
В большом гнезде должен быть порядок, поэтому и выстраивается иерархия.Причём, образуется молниеносно. Боном становится или самый старший, или самый опытный, или просто тот, кто устроился на работу раньше всех.
Для кхмера важно, кто кому делает три раза «ку». Так проще жить, это снимает многие проблемы.
Принятие решений и общее руководство возлагаются на старшего. У младшего совещательный голос и полное подчинение.
Барангам-нанимателям это часто создаёт проблемы. Вот главному «бону» что-то не понравилось: баранг не так сказал, не так поглядел...не дай бог, оштрафовали... - всё. Старший отряда скомандовал - «всем по домам».
На следующее утро никто из персонала не выйдет на работу. Как и на другое утро, и на все последующие.
И наплевать на перспективы, карьерный рост и будущие заработки. Кхмеры очень чувствительны и обидчивы.
- Парадигма патриархального образа жизни, - объяснял учёными словами Тайный Советник, - приоритетна по отношению к трудовой дисциплине и карьерному росту.
- Иди жалюзи опускай, Парадигма, - отвечала я. - Опять дождь начинается.
И вспоминала Фазиля Искандера:
«Жители Чегема, удивленные, что за такие простые продукты, как сыр, кукуруза, фасоль, можно получать деньги, впадали в обратную крайность и, заламывая неимоверные цены, по несколько дней замкнуто простаивали возле своих некупленных продуктов. Иногда, уязвленные пренебрежением покупателей, чегемцы увозили назад свои продукты, говоря: ничего, сами съедим».
Похоже на Камбоджу. Участок земли, аналогичный соседним, стоящим 50 тысяч, вдруг оценивается хозяином в 300 тысяч.
Почему?
Никто не знает.
И хозяин-кхмер гордо простаивает возле непроданного участка хоть два года подряд.
Но мы здесь живём и должны знать, понимать и уважать все эти тонкие чувства и раздутые парадигмы.
Уважение и внимание — вот краеугольные камни работы с кхмерским персоналом. Заветы старого любителя хорошего рока, хозяина кепского кафе «Лед Зеп» были замешаны на многолетнем опыте и житейской мудрости.
Замешаны, но не взболтаны. Каждый день я старалась проявлять максимум уважения и пристального внимания.
И постигала «искусство быть смирным». Не давать выхода эмоциям и раздражению, если меня не понимали.
Вы пробовали наорать на работника-кхмера?
Нет?
Вот и не пробуйте.
Перед вами окажется совсем другой человек.
Он смотрит сквозь вас стеклянным взглядом, он мгновенно перестал вас понимать и даже ходит так, как будто вас здесь нет.
Пустое место.
Что это?
Защитная реакция, как у шиншиллы, которая в момент стресса засыпает? - не знаю.
В перерывах между массажными манипуляциями мы с девами разговаривали. Им было интересно узнать побольше о жизни белых чаоваев.
- Скажи, бон срей, что ты ела на завтрак?
- Я ела по мон (яйца куриные), салат, багет…
Девы одобрительно кивали. Чаовай должен много и часто есть, если хочет, чтобы его считали человеком уважаемым.
(Собака Роберт, кстати, совершенно с ними согласен. Он вообще заявил через неделю после приезда, что он — древнекхмерская собака и должен есть минимум шесть раз в день)
Мы не обедали, и это сильно подрывало наш авторитет. Люди, которые не обедают, существенно теряют в глазах кхмеров.
Нет денег на еду?
Плохое здоровье?
Нет аппетита?
Забывают?...некрепки умом?
А дело в том, что к трапезе мы относимся почтительно.
Любим есть долго и размеренно, обсуждая и день прошедший, и день будущий, и гад морских подводный ход и дольней лозы прозябанье.
А разве это возможно, когда каждую секунду надо быть начеку и коршуном падать на зазевавшегося пляжника?
Кроме того, после еды, да на морском ветерке, тянет в сон.
В общем, мы не обедали.
Слава богу, однажды на рынке столкнулись с матросом Хой.
Она страшно обрадовалась и с детской непосредственностью, присущей всем кхмерам, полезла в наши сумки.
Проинспектировав содержимое огромных пластиковых мешков, она осталась довольна.
Сач ру, трей крохом, бренча, по мон, пэйпа, номпан, ктем со и м:но. И всё килограммами, десятками и дюжинами.
Чаоваи не подкачали.
Конечно, правильно есть шесть раз в день… но, видимо, чаоваи навёрстывают объёмами.
Наши-то матросы по нескольку раз в день бегают перекусить на камбуз, к Мишиному экипажу.
Открывается массажный салон в полдень, к этому времени весь стаф уже сидит за круглым столом.
В большой кастрюле томится рис, на блюде запечённая рыба, ведро супа.
Ну и по мелочи.
Какие-то травки, жареные мураши, зёрнышки.
Если вкусно, надо звонко причавкнуть. Время от времени по берегу идут кальмарщицы, с дымящимися жаровнями, креветочницы, продавщицы манго с солью и перцем.
У Хой сдают нервы и она берёт какую-нибудь ягоду «прынь». Грызёт и говорит, что это чнянь.
Мы на её примере видим, что такое спонтанная покупка. Ведь не думала, не гадала. А тут на тебе! Прынь появилась!
Кхмеры чрезвычайно наблюдательны. От их внимательных глаз сложно что-либо утаить. Если ты с ними работаешь, будь готов к тому, что тебя изучают, рассматривают разве что не в микроскоп. Настроение, одежда, ссоры, удачи и промахи — всё будет зафиксировано и обсуждено в коллективе.
Однажды мы с Солнцем и Звёздами повздорили.
Как нам казалось, тихонько.
Тихохонько.
Обсуждали, кстати, зарплату экипажа. Сдельную давать или повременную, сокращать ли в низкий сезон.
Я была за полные выплаты, Советник за половинные.
- Тебе лишь бы потратить акционерную копейку!
- А ты, наверное, хочешь, чтобы завтра экипаж не вышел на работу. Знаешь, какая полундра начнётся, если мы объявим о сокращении выплат?
А ты!
- А ты...Ну и прекрасно! Ну и пожалуйста! Я вообще могу уйти!
И я вообще ушла. Бродить по берегу.
-Пусть, пусть я умру. Тогда поплачете. Или пусть меня украдут туземцы!
Никакие туземцы, впрочем, никого похищать не собирались.
Я бродила по песку пляжа Отрес, по нашей маленькой Ойкумене и старалась не смотреть на компании кхмеров.
Они устраивают свои пикники на уютно расстеленных циновкочках, и стоит вашим взглядам встретиться, сразу предлагают присоединиться к их компании. Съесть барбекю, выпить пива. Ну, а если не выпить в компании, то хотя бы взять с собой баночку.
Нет, в этой стране с голоду точно не умрёшь!
Когда я вернулась из «вообще ушла», застала Советника мирно беседующего с отмассированной девушкой Элеонорой (модельная внешность, порочный рот, блондинистая грива).
Из-за занавесей выглядывали встревоженные матросы. Немедленно кинулись ко мне и сообщили,что:
- у них тоже бывают ссоры с мужьями;
- пропун (жена) всегда права и она главнее. Не переживай, всё будет хорошо;
- а эта беловолосая женщина после массажа, она совсем и не красивая («ат са:т»), хотя и воображает, что красивая;
- а он переживает и даже «барай» (курил) несколько раз.
А я-то думала, что никто ничего и не заметил, ведь мы просто обсудили текущую кассовую ситуацию, только и всего!
Таких разговоров «за жизнь» становится всё больше.
- Я делаю массажи. И вот вижу, у многих барангов шрамы на животе. У мужчин, у женщин.
- Не замечала. А что, у кхмеров такого нет?
- У кхмеров очень мало таких. Я думаю, вы едите неправильно. Баранги любят много мяса. Сач ру (свинину), жирное… А мы любим, чтобы много было травы, овощей. Невкусно, когда одно мясо. А куры (мон) ?
На рынке разве хорошие куры?
У вас в России куры, наверное, совсем плохие, как в магазине. Они растут быстро. Едят, как и вы, неправильную еду.
Становятся большими и жирными. И на рынке тоже куры ат-чнянь (невкусные). А вот у меня дома курицы сами гуляют и сами едят, что им нравится. Поэтому они вкусные, а мясо у них сладкое.
Вот поеду домой и привезу попробовать.
Советник эти посиделки не одобряет.
- Сядут на шею, потом не скинешь, - ворчит он. - Персонал склонен принимать доброту за слабость. Ты посмотри на них: ходят павами, в рот тебе смотреть перестали, лишний раз не переломятся.
- И хорошо! В коллективе должны быть тёплые отношения, а не палочная дисциплина. Ты не понимаешь кхмерского менталитета.
- Ну-ну, - хмыкал он в ответ. - С детства помню слова Ходжи Насреддина: «Я не понимаю в болезнях, зато понимаю в девушках». Дистанция должна быть.
- Курочка у меня в миске должна быть, - отозвался древнекхмерский такс Роберт. - Вот вам и весь менталитет до копейки.
- Некогда мне с вами, - рассердилась я. - Я на автобус опаздываю, меня в Пномпене туристы ждут, а вы здесь с вашими глупостями.
На автобус я успела.
Группу встретили, разместили, накормили, в Королевский дворец отвезли, на лодках прокатили, Русским рынком удивили, по кварталу «красных фонарей» провели.
В восемь вечера усталая, но довольная, я позвонила в Сиануквиль: «Приветкакдела?»
И услышала в трубке вместо спокойного «Всё хорошо» совершенное неспокойствие — перепалку на три голоса, резкие звуки, почти крики, шум ломающихся копий, громы и молнии.
- Боже! Что происходит? Что слу…
Связь оборвалась.
В Сиануквиле такое бывает. Отключают свет, пропадает Интернет, обрывается связь.
Все попытки созвониться и списаться ни к чему не привели, спала я плохо.

ГДЕ АЖУРНАЯ ПЕНА...- 10

Я вернулась из Пномпеня так поздно, что уже было рано и рассвело. От волнения меня всю дорогу трясло, потом колотило. Думала, забьюсь в падучей.
Хотя, возможно, это кондиционер. Кхмеры всегда нагоняют в машинах ледяной холод, как Белые Ходоки.
Наверно, это считается у них классом «люкс».
Знатоки берут с собой в автобус, особенно в слип-бас, носок и скотч ( не напиток). Носком затыкают кондей, чтоб не дуло, скотчем фиксируют. Хотя, жидкий скотч тоже можно.
Меня встретил собака Роберт, он исполнил комплекс утренней такса- йоги, потянулся на передние, потом на задние лапы, лизнул меня в нос нежно и успокоил:
- Я за старшего. Крикун, дармоед и лоботряс с утра уехал в гараж, машину чинить. Всё нормально, короче. Ложись спать. Встанешь – поешь. И меня покормишь. Так что вот оно как, - и длинно зевнул.
- Вроде крикуном, лоботрясом и дармоедом всегда звали тебя, - хотела возразить , но не успела. Роберт уже уснул... Не спалось. В голове ворочались с хрустом тяжёлые мысли. То и дело всплывали «картины, полные кровавой силы". И я поехала на Отрес.
Во «Френдс Форевер».
В офис.
Объединенная картина показаний кхмерского персонала и русских рестораторов сложилась такая: клиентов было много, и работа затянулась до пол-восьмого вечера.
А некая семейная пара с семи часов ждала массажа и очень нервничала.
Приехали аж из дальнего отеля «Индепенденс», а это минут двадцать неспешной езды на тук-туке. Они заранее договорились о времени, приехали, а здесь конь не валялся.
Занято.
Виталий с ними поговорил, поворковал, они вроде бы успокоились. Рас