FIRM Kharkiv

Люди важнее стрижек.

Рома Скнарь, мастер FIRM.

Firm - для меня не просто работа.
Это семья, а любой семье присуще поддержка, взаимовыручка и самое главное - любая семья всегда будет стремиться толкать тебя вперед и давать постоянное развитие. Находясь здесь я могу чётко сказать, что чувствую себя в своей тарелке.

Моя профессия это бесконечное общение с людьми. Firm поменял во мне отношение и взгляд на окружающий нас мир. Когда ты работаешь, всегда узнаешь много новых и интересных людей, которые стараются рассказать тебе что-то и поделиться своим мнением. Откалывая маленькие кусочки от чужих мнений, я строю своё внося в него постоянные коррективы и смотря на все под разными углами.

Мы вышли из бизнеса. Из бизнеса, где тренд важнее вкуса, татуировки на руках важнее умений мастера, где правильный угол челки определяется фотографией Бэкхема, а не формой лица клиента.

Наш лукбук — он о лучших мужчинах.

Люди важнее стрижек.

Выбирайте правильных людей.

Михаил Осипов, мастер FIRM.

Для любого человека выбор профессии значит очень многое. Для меня моя профессия - это творчество, где я могу проявить себя, проявить свои творческие способности, а способности формируются в деятельность. От работы зависит не только состояние наших карманов, но души и здоровья.

Внешний вид человека во многом определяется прической. Именно поэтому профессия парикмахера пользовалась спросом всегда в современном обществе, когда каждый человек стремится выглядеть хорошо. Парикмахерские услуги необходимы и представителю высшего света и рядовым работникам разных учреждений.

К особенностям профессии парикмахера можно отнести возможность постоянного совершенствования. Это важно для меня. Профессия мужского мастера далеко не рутина, как может показаться. Я изменил свой мир в плане стрижек, начал фильтровать информацию выделив для себя приоритеты и развиваюсь в определенном направлении.

Firm - это что-то больше чем просто название или место где стригут мужчин. Firm - это некая тусовка, банда сплоченных людей по интересам, команда которая двигается сплоченно как механизмы в часах. Firm - это мужская парикмахерская со своим стилем, которая уделяет внимание мелочам.

Каждый барбершоп предлагает — уютную атмосферу, прекрасных мастеров, вкусный кофе и чай, приветливого администратора, большие зеркала и удобное кресло.
⠀
У нас в FIRM это всё и так подразумевается. Мы стрижём. И делаем это хорошо.
⠀

Видели рекламу Розетки?
⠀
Это там где «Нормально даришь — нормально будет». Видеоряд — ни о чём, но под словами подписываемся. Да, пост о подарках для женщины. Той, что тебя зацепила раз и цепляет каждый день. Вот и ты цепляй её почаще. И нормально дари.
⠀
Чтобы этот набор букв стал полезнее, вот направление. Как считаешь, в чём измеряется её любовь? Сейчас будет странно, но в радостных криках, запрыгиваний на тебя с объятиями и поцелуями в случайные части твоего лица. Да, от Кайена и нового айфона тоже будет это всё, но айфонов и кайенов в мире не так много.
⠀
Поэтому дари эмоции без физических посредников. Закинь её на воздушный шар или в самолёт. Или сними крышу, накрой стол со свечами и мясом, загони пяток музыкантов. Смекаешь?
⠀
Называется это «подарок-впечатление». В гугле этого добра навалом. Не благодари.
⠀
Не забудь цветы, одеколон и хорошую стрижку, ты же мужик, а не горилла. Цветы и запах подбирай сам, а стрижка — это к нам (ну да, самореклама, это всё-таки аккаунт барбершопа, а не «совет на каждый день»).
⠀

Поговорили с мототренером и основателем мотошколы The Riders Леонидом Каллашем.
⠀
По образованию я юрист. Но проработав полгода по специальности, я понял – это все не мое. Сидя над документами в офисе, я попросту начинал засыпать. Мне нужен был экшн, которого не было. Допускаю, что я просто не дошел до того момента, когда он должен был появиться. Так я ушел в коммерцию.

Но у меня было хобби – мотоциклы. Мы с единомышленниками нашли нишу, увидели в ней возможность, и постепенно хобби для нас переросло в работу – мы основали The Riders. Если бы на тот момент мне предложили поработать в подобной организации, я бы еще и доплатил за такую возможность. Но такой организации не было, и мы создали ее сами.

The Riders занимается всем, что связано с мотоциклами. Все началось с мотошколы, а сейчас это еще и мотосервис, продажа запчастей и гоночная команда. Все взаимосвязано: люди, которые преподают в мотошколе, – профессиональные мотогонщики и выступают на чемпионате Украины. Гонки проходят на автодроме «Чайка» и на картодромах Полтавы и Днепродзержинска.

В нашей стране мотоспорт на начальном уровне, но он есть, и он кипит и развивается. Профессионально мотогонками занимаются всего два молодых человека, а для остальных это больше хобби – люди трудятся на основных работах, и у них есть возможность заниматься гонками только в свободное время. Вопрос затрат в том, какого уровня ты пилот: если ты выезжаешь кататься на трек – это одни вложения, если ты гонишься за каким-то результатом – вложения на порядок выше.

Как правило, базовых 15 часов обучения с нуля хватает для того, чтобы поехал любой человек. Но с оговоркой – если он хочет сам, а не его отправили или притащил друг. За шесть лет моей работы тренером не было таких случаев, чтобы у человека не вышло.
Между классами мотоциклов есть различия, и у каждого своя специфика вождения. Всякий, кто приходит с желанием ездить на определенном типе мотоцикла, учится именно на нем. Хочет ездить на Харлее – учится на Харлее, хочет спорт – садим на спорт.

Сейчас я не могу назвать себя мотогонщиком, скорее, я тренер и менеджер. Но мотоцикл для меня остается возможностью переключиться и напомнить себе, ради чего мы этим занимаемся. Для кого-то это медитация, для кого-то – адреналин, для кого-то – путешествия. Мотоциклы – это все: отдушина, хобби, спорт, работа, эмоции и приключения.

Если вы хотите понять, почему люди ездят на мотоциклах, советую посмотреть документальный фильм «Why we ride». В этом фильме на протяжении семи глав семеро человек – гонщиков, городских мотоциклистов, путешественников – рассказывают свои истории: как они ездят и почему они это делают. А вообще, лучше сесть и проехаться – тогда все станет понятно. Но обычно это дорога с односторонним движением – на моей памяти, среди тех, кто пробовал, очень мало тех, кто потом от этого отказался.

Со стороны автомобилистов я не чувствую неприязни, существует определенная этика. Если раньше мотоциклисты были причудливым вкраплением в трафике, то сейчас к ним все привыкли и ведут себя нормально. К тому же, и у меня, кроме двух мотоциклов, есть машина, и по работе я езжу в основном на ней.

Мотоспорт – это не о скорости, а о точности. Это хирургия. В отличие от езды на автомобиле, на мотоцикле риск больше, ты более уязвим. Входя на большой скорости в один и тот же поворот, десятый круг подряд, ты должен максимально контролировать свое тело, ведь малейшая ошибка может обернуться падением. А падение – это травмы, затраты и время на восстановление. Поэтому работа мототренера – большая ответственность и, расширяя бизнес, мы тщательно подбираем людей. Сейчас мы ищем варианты участия в подготовке полисменов на мотоциклах – это весьма эффективный и полезный инструмент в трафике.

Кроме мотоциклов, меня очень мотивирует и наполняет энергией общение, контакт с людьми. Я и мои тренера – вампиры. Мы буквально питаемся впечатлениями и эмоциями людей. Ты проводишь с человеком полтора часа, и за это время у него происходит такой всплеск адреналина, дофамина, что видя его глаза, ты не можешь остаться равнодушным.
⠀
https://firmbarbershop.com/kharkiv/

Денис Белькевич — арт-менеджер
⠀⠀
Я арт-менеджер. Вообще, арт-менеджмент охватывает весь процесс донесения искусства из пункта А в пункт Б, где пункт А – это художник, а пункт Б – это мир. Арт-менеджеры бывают разной направленности: менеджеры по логистике и страхованию, по организации выставок, менеджеры по продажам т.п. Мой сегмент – арт-финансы, образование я получил в Сотбисе, в Нью-Йорке. Арт-финансист знаком с законами ценообразования художественных объектов, он знает, как перевести искусство в деньги, а деньги – в искусство.

Я помогаю людям, которые, скажем, купили картину, превратить ее в капиталовложение, повысить ее стоимость или инвестировать в нее – другими словами, сделать грамотный выбор до покупки, а не после.

Если человек покупает дорогую картину, значит, у него есть деньги. Следовательно, он их каким-то образом заработал. А для того, кто умеет зарабатывать деньги, привычным является понимать, каким образом он их зарабатывает, и разбираться во всем, что попадается ему под руку. Этот человек смотрит на свою картину и думает: «Как ее можно использовать в качестве финансового инструмента?» Он идет к арт-менеджеру, который отправляет его к арт-финансисту, то есть ко мне. Я собираю паспорт картины: здесь должно быть задокументировано все – экспертизы, история бытования, где она выставлялась и т.п. Собрав документы, я предлагаю владельцу картины дорожную карту – возможные варианты использования картины. К примеру, отдать ли ее в аренду в музей, положить ли под залог в банк или же продать.

Иногда дорогие картины покупают далекие от искусства люди – чтобы обрасти связями с успешными бизнесменами из круга коллекционеров. Многие бизнесмены, у которых есть коллекции предметов искусства, с этой целью ими и обзаводятся.

Последние лет пять топ-менеджеры, управляющие крупными инвестиционными фондами на Западе, активно пользуются арт-рынком. Если их активы падают в цене или акционеры перестают им доверять, они быстро покупают дорогой предмет искусства, миллионов за 80–100. Различие между ментальностью Украины и Запада в том, что случись такое здесь, акционеры бы подумали: «Господи, он пользуется нашими деньгами, надо их забирать!» На Западе же акционеры уверены, что если человек, от которого зависит их благосостояние, покупает сверхдорогую вещь, значит, он что-то знает, значит, у него есть на это деньги и бизнес успешен.

Относительно повышения стоимости на предметы искусства, есть разделение на художников умерших и ныне живущих. Существуют механизмы, повышающие эту стоимость, прежде всего – это маркетинг, продвижение имени художника. С ушедшим художником работать проще – он уже все сказал. Информация статична, ее можно спокойно использовать. В случае если художник живой, играет роль человеческий фактор, специфика творческого человека, что делает работу сложнее. Живой художник должен общаться с публикой, объяснять свое творчество, а часто бывает, что он не хочет этого делать, тогда его нужно мотивировать.

Для меня искусство – это релаксант, когда у тебя есть свободное время. Это то, что позволяет мне, не выходя из рабочего пространства, переключиться на то, что меня вдохновляет, а потом включиться обратно. Это свобода. Это киндер-сюрприз: есть шоколад – работа – ты его съел, открываешь, а там игрушка – искусство. И еще это философская база, которая позволяет лучше понимать себя и мир.

Луи Шамбоди — украинский ресторатор
⠀⠀⠀
В Украине я очень давно. Еще с советских времен. До этого жил в России и занимался продажей текстиля. Правда, делал это больше для того, чтобы помочь другу, у которого была своя сеть магазинов одежды. Представьте только, мы занимались производством свитеров на трикотажной фабрике в Курске.

Уже тогда я был большим любителем русского авангарда 20-х годов, но не того советского арта, от которого слезились глаза, а именно русского модернизма.

И вот однажды, а было мне 25 лет, я гулял по Москве в поисках картин для своей коллекции. И тогда мой друг предложил встретиться с его знакомой в Киеве. Она, якобы, загорелась идеей совместного со мной бизнеса, в чем, правда, я не видел особого смысла. Но мысль отправиться в Киев показалась мне удачной, ведь там можно было найти что-то интересное для коллекции. Выйдя из самолета Курск-Киев, я практически сразу окунулся в мир художественных мастерских столицы, которых на тот момент было предостаточно.

Спросите, говорю ли я по-русски после всех моих приключений? Нет, не говорю. Не потому что не люблю этот язык, просто я не очень уверенно им владею. Да, рабочие процессы я могу обсудить с моими парнями достаточно понятно, но моя жена – единственная, кто понимает мой русский абсолютно.

Я выпускник художественного факультета. Моя учеба утомляла и раздражала отца, он не понимал, в чем смысл всех этих художественных наук. Однажды летом в Париже я встретил известнейшего иллюстратора того времени, и он взял меня в ученики. Я попал к нему в мастерскую, но не имея средств к существованию, старался найти заработок где-то в другом месте.

Я всегда позволял себе плыть по течению, вляпываться в истории. Одной из таких историй стала встреча в Украине с молодой женщиной, впоследствии – матерью моей дочери. Она режиссер, и уже более двадцати лет живет в Париже. Недавно, вдохновленная моей жизненной историей, она сняла ленту совместно с компанией Gaumont. Фильм выходил в прокат в 280 кинозалах Франции. Наша дочь Мари много лет прожила со мной в Украине. Это прелестная взрослая барышня, глядя на которую, я понимаю, что ничего бы не хотел изменить в своей жизни.

Моя свобода – главное для меня. Я не люблю противоречий в жизни, если чувствую подобное – уступаю и ухожу, мне становится неинтересно. Все недопонимания между людьми – профессиональные, личные, интеллектуальные – не случайны. Люди не меняются, как бы нам этого не хотелось. Мы на всю жизнь остаемся теми, кем были с рождения. К примеру, невыносимый характер моей жены – это условие, которое я безоговорочно принял и принимаю.

Я не скучаю по Франции, я француз и этого не изменить. Но также я украинский ресторатор. Живя в Украине более 15 лет, я ощущаю эту страну и люблю ее. Мне легко любить Украину, но если бы я столкнулся с нерешаемыми сложностями, я бы здесь не остался. Мне нравится, когда ранней весной мы отправляемся на дачу к родителям жены, отдыхаем на веранде с прадедами. Я пытался приобщить их к французским традициям, но это только обижало их. И тогда я понял, что борщ может быть всех оттенков красного, что я люблю эту кухню и традицию. Я обожаю эти маленькие детали.

Ресторация стала делом моей жизни не потому, что я сделал такой выбор. Однако и случайностью это не назовешь, ведь я фактически родился в ресторане моей мамы. Все пятеро детей родились не в роддоме, а именно, в ресторане.

Отец – преподаватель, мама – опытный коммерсант, оба они из итальянской иммиграции. Мой дед – Луиджи Кантина – сицилиец по происхождению, прибыл во Францию без гроша. Именно он начал наше ресторанное дело с того, что в 1920 купил старый военный барак c берегов Бреста, который демонтировали американские моряки. Этот ресторан существует и по сей день.

Переоборудованный и полностью перестроенный, он уже не принадлежит нашей семье. Я содержал его как бар, названный в честь Брестского паба Fauvettes – самого большого пивного бара на побережье Бретани.

Все мое детство прошло в ресторане. Когда мне исполнилось восемь, я стал подрабатывать со старшей сестрой в гардеробе. Мой брат помогал отцу на входе, а две другие сестры управлялись на кухне с мамой. 28 залов, одно из самых известных мест региона, лучший улов и лангусты!

Здесь, в Киеве, в ресторане Vernissage на Андреевском спуске, бывал каждый француз этого города. Изначально это помещение я задумывал как картинную галерею. В моей жизни любовь к живописи и любовь к гастрономии очень тесно переплетены.

Раньше в Киеве было намного больше экспатов, сейчас же я практически последний из могикан. Все мои друзья-французы только и успевают прощаться и возвращаться во Францию. Я свободный человек, но для меня свобода – это любовь к моей женщине. И это правда, я свободен, потому что люблю ее. Поэтому мне не сложно делать выбор, ведь он продиктован самым главным – любовью.

Раньше я постоянно находился в поиске чего-то, а теперь понимаю, что искал ее. И вот уже пятнадцать лет я спокоен.
Мы много говорим с ней, очень много. Иногда тихие рассуждения сменяются криком. Я провожу с ней все время своей жизни, 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. И это мой выбор.

Очень многие люди меня не терпят, и я об этом знаю. Может, потому что я свободный человек? Французы и украинцы видят меня по-разному, и этому есть причины. Во-первых, я недостаточно владею языком. Этим обязан жене, она постаралась, чтобы я не говорил ни на русском, ни на украинском, так она лучше меня контролирует. Во-вторых, я абсолютно прямолинейный человек. Везде и всегда высказываю свое мнение, даже когда меня не просят. Но я люблю это, такое отношение создает динамику в моей жизни.

Я тысячу раз ошибался в своем выборе, иногда просто отдавал все на произвол судьбы. Но самое важное решение в моей жизни было принято твердо – моя любимая женщина. Это было решением и ума, и сердца. Я сказал себе тогда, что этот шанс я не упущу и вот, я держу его уже двадцать лет.

Мои киевские рестораны начались с мясной лавки и трех художественных галерей во Франции. Сейчас же моя коллекция насчитывает около двухсот работ различных художников. Преимущественно, это французские мастера, но и в Украине удается найти хорошие работы. Некоторые из них куплены уже очень давно – это полотна Анатолия Тертычного, Никиты Кравцова и некоторые другие.

Вкратце о свое жизни я сказал бы так: «Il l’a aimée, la vie» – «Он ее любил, жизнь». Сейчас я могу открыто заявить, что ничего не боюсь. К шестидесяти к этому уже можно прийти. Мое здоровье довольно быстро восстанавливается, однако я очень часто получаю травмы. Я большой специалист по падениям, и в этом есть что-то пьер-ришаровское. Я постоянно в движении, вечно бегу и ломаю пальцы на ногах. Таков мой ритм жизни. Кстати, мой сын Матео в этом очень похож на меня. Я часто думаю, что с моей женой постоянно будет маленькая копия невыносимого Луи.

Моему старшему сыну 37, у меня есть внук – маленький Лиам, я отец прелестной Мари и веселого парня Матео. Эти ребята – доказательство тому, что все мои решения были верными.

Как бы я хотел уйти из жизни? Как мой отец – занимаясь любовью. Да-да, это не шутка. Знаете, после осмотра врача все были поражены тем, насколько эта смерть была естественной. Ни единого следа болезни или других причин. Он просто остановился, как метроном. Вот именно так я и хочу. Я совершенно не боюсь смерти. Конечно, меня пугают болезни, но только тогда, когда они уже есть, а до того я об этом не думаю.
Но смерть – это совсем не то, о чем нужно думать каждый день. Потому что иначе наша жизнь может превратиться в некое депрессивное бытие. А вообще, мне нужно еще успеть насолить парочке людей.

У меня есть настоящие друзья, уже много десятилетий эти три человека существуют в моей жизни, хоть и далеки от меня географически. Эта связь – важный выбор каждого из нас, несмотря на мое вечное состояние души, которое можно спокойно окрестить борделическим. Но здесь срабатывает определенный закон природы, согласно которому, чем более ты bordélique, тем более ты ответственен. А мой парадокс заключается еще и в том, что я дико честолюбив и обожаю порядок во всем. Этот коктейль позволяет совершать множество выборов, а это и есть моя свободная жизнь.

Я не устаю повторять, что моя свобода – это моя женщина. Последних 15 лет я абсолютно свободен лишь потому, что она рядом. Мы много пережили вместе. Когда-то я курил как паровоз и выпивал литры кайпириньи, сейчас я наслаждаюсь вином, которое можно открыть рано и пить долго. Все меняется вокруг, только люди не меняются никогда. Понимать это – уже свобода.

Я много обманывал, очень. По мелочам, в любовных делах, в чувствах. Любой обман – это, в первую очередь, самообман, он затягивает, и ты начинаешь действовать вопреки своим настоящим желаниям и стремлениям.

Конечно, я люблю, когда окружающие люди меня узнают. Но я не говорю об успехе, это не успех. Мне просто хорошо в моей шкуре. И этот факт часто нервирует других, ведь люди не любят, когда кому-то слишком хорошо в его жизни. Такое впечатление, что некоторые живут с таким чувством, что с ними никогда не произойдет ничего дурного. У всех есть слабые места, все в чем-то уступают, ошибаются. Но не стоит думать об этом, иначе наступает тоска.

Что хочу сказать… Еще лет пятнадцать, и я свалю отсюда. Неплохо, мне к этому времени будет 75.

Что делает мужчину несчастным? Прожить жизнь, которой не хотел, быть с женщиной, которую не любил, заниматься нелюбимым делом. Нужно всегда делать правдивый выбор, не стоит себя обманывать. И это мой единственный совет.

Поговорили с основателем HARDRIDE Вовка Черемис (Вова Черемис).
⠀⠀⠀
Сначала у нас была движуха Pride Customs: велосипеды, чопперы, велокруизы, концерты. Мы были пионерами fixed gear в Украине. А какая есть ассоциация с fixed gear кроме велосипеда? Конечно — сумка-мессенджер. Ты не настоящий фиксер без такой сумки, — но в Украине их не было. У меня батя — закройщик и я ему сказал: “Бать, давай делать дела”. И понеслось.

Название — отдельная история. Как раз в то время я сломал локоть, когда ехал на велосипеде. И в момент аварии у меня в голове сразу визуализировались логотип и название: сломанная пополам рука и надпись HARDRIDE. В прямом смысле переломный момент.

Меня спрашивают, чем хороши наши вещи. Я отвечаю, что не то что мы сделали лучше остальных, дешевле или она круче выглядит. Мы делаем просто лучшие вещи, они устраивают меня. И этого хватает. Они в разумных пределах не горят, не рвуться, не промокают и выполняют свою задачу.

Отдельная гордость: для людей, которые выполняют сложные задачи — и, собственно, для которых и сделаны наши вещи: солдаты, медики, волонтеры, для них HARDRIDE — опознавательный знак “свой-чужой”. Такой connecting people.

После запуска бизнеса у меня не было чувства, что я что-то не успеваю, где-то горю. Причина одна: все стало запланировано. До этого у меня была куча дел: работа в мастерской, организация мероприятий, — и тут я сфокусировался. И стало даже легче.

По утрам меня заставляет просыпаться и делать дела ярость. Есть ограниченное количество времени, которое ты присутствуешь здесь. За это время нужно успеть многое сделать. И ты просыпаешься в 10 утра с мыслью: “Черт, поздно!”. Такой режим выматывает, и спустя пару лет ты начинаешь сбавлять. Но у меня художественное образование и как говорят: “Художники могут всю ночь”. И это не про с**с. Как раз школа жизни, школа капитанов, которую я прошел в университете, мне и помогает.

Я знаю людей, которые приходят на работу, высиживают там до определенного времени, а жизнь у них начинается потом. Своей работой они платят за время после нее. А я удовольствие получаю в процессе и даже когда кажется, что упоролся этой работой и надо бы отдохнуть — просто меняю деятельность. И сразу становится полегче. Рубиться в рамках одной темы — и только так получишь результат.

Смотря на поколение Z, я пытаюсь вспомнить себя в этом возрасте. Сейчас у людей больше информации, а мозг такой же, как раньше и такой объем они усвоить не могут. И начинается история: “Як не з’їм, то понадкусую”, — хватают везде по чуть-чуть. Ты читаешь по диагонали и теряешь суть, а после — время, чтобы потом прочитать нормально. Говорят, Ленин читал по-диагонали. Чертов Ленин, ты прочел буквы, но ничего не понял! Олдскул — это читать информацию и сразу ее анализировать.

Важный навык — критически оценивать всю информацию, которую получаешь. Жаль, этому не учат в школе. Я вообще думаю, что в школе нужно преподавать панк-рок. И это не о том, чтобы вести себя антисоциально, а о том, чтобы не зависеть от внешних факторов и ко всему относится критически. Когда тебе все равно — ты неуязвим. Никто не может сделать тебе плохо.

У людей есть телефоны, на телефонах есть Инстаграм, а в инстаграме — люди у которых всегда все круто. Везде успешный успех. И все стремятся к этому успешному успеху здесь и сейчас, а когда не получается — они расстраиваются. Но успешного успеха нет. Go hard or go home.

Вдохновение — это когда чего-то не хватает. У меня это вещи, которые нужны лично мне. Это вызов. Когда ты занимаешься проектированием, ты должен быть на острие, должен быть перед авангардом дизайна. Придумывать проблему и решать ее перед тем, как она появилась у людей. Это и есть дизайн. А еще дизайн — это заставлять других дизайнеров чувствовать себя идиотами. “Черт, это же должен был придумать я!”.

Только большие потрясения выводят тебя на новый этап. Эволюция всегда происходит через боль. Люди это знают — но не приходят к этому, пока не случится болевой момент. Пока никто не пнет, не подставит, пока ты не потеряешь все в ноль и не начнешь все заново. Когда ходишь по кругу, циклично совершая одни и те же действия — пора разрывать шаблон и двигаться в другом направлении. Но главное — вверх.
⠀⠀⠀⠀⠀
https://firmbarbershop.com/kharkiv/
⠀⠀⠀

Поговорили с музыкантом Максим Сикаленко (Maksim Sikalenko), известным как Cape Cod.
⠀⠀⠀⠀
Я выбрал музыку потому, что мне интересно делиться историями с другими людьми. У меня есть два проекта. Над обоими я работаю от души и для души. И кроме творческой самореализации, я всегда пытаюсь внести в этот процесс образовательный момент. В свое время я запускал проект Neformat.com.ua и писал для локальных музыкальных изданий нулевых. Мне всегда было интересно шерить информацию, которая бы помогала людям в саморазвитии.
Наверное, так я и сам развиваюсь — помогая людям.

До 11 лет я не любил музыку по-настоящему. Это был конец девяностых, и в школе мы разделились на субкультурные группы: ты уверенно должен был примкнуть либо к рокерам, либо к рэперам. Дух юношеского бунтарства победил, и я присоединился к первым. Слушать Na**lm Death было, конечно, занимательно, но не приносило удовольствия в таком возрасте.

Все изменилось в 99-м — на рынке “Юность” я купил диск с компиляцией транс-музыки. Это и стало тем самым моментом, когда я полюбил музыку и понял, что моя жизнь будет связана с ней. Как именно — понятия не имел абсолютно, потому что никаких предпосылок не было: никто в моей семье не был музыкантом, я не имел музыкального образования или доступа к какой-либо музыкальной базе. Я просто знал, что хочу связать свою жизнь с музыкой. А дальше было копание в релизах Sonic Records, Kontor Music, KLF Communications, R&S и React.

Несколько лет я работал журналистом в ХЗМ. Взял интервью практически у всей победившей на тот момент nu-metal сцены. Венцом было интервью с кем-то из группы Stone Sour. Помню, как трясущимися руками набирал номер офиса американского Warner Music, а ближе к середине беседы в разговор вклинился Кори Тейлор. Я что-то промямлил, поблагодарил за творчество и еще долгое время не мог эмоционально прийти в себя. Как мало тогда нужно было для счастья.

Главная форма моего вдохновения — музыка других исполнителей, их бэкграунд и путь становления как личностей. У меня был период, когда в день я мог слушать 20-30 альбомов абсолютно разных направлений: baroque pop, surf punk, hip hop, сакральный минимализм и нойз. Я искал интересные музыкальные конструкции, которые откладывались в памяти, и потом, на уровне интуиции, помогали складывать новую музыкальную мозаику.

Я никогда не делаю то, что мне не нравится. И при этом я не имею права жаловаться на что-то, ведь путь, который я выбрал, — это мой личный выбор. Цель та же, какую я сформировал, будучи еще ураганным гривобесом, — оставить что-то после себя. Музыку, эмоцию или вайб. Когда видишь в людях частичку себя — ты близок к своей цели.

Я принципиальный человек. И хотя с возрастом я стал проще относиться ко многим вещам, мои основные принципы были заложены еще давно — во времена участия в панк- и хардкор-движении. Недавно вспоминал цитату Джейкоба Беннона, вокалиста Converge: «Смерть трусам, предателям и пустословам». Звучит предельно максималистично, но если округлить — это слоган, которым я руководствуюсь по жизни, особенно в моменты внутренней растерянности.

Основное, от чего я избавлялся и продолжаю избавляться, — максимализм и снобизм. С возрастом я пересмотрел и трансформировал снобизм внешний в снобизм внутренний и теперь стараюсь более критически относиться к себе.

Самая глобальная перемена в моей жизни случилась недавно: я уволился с ежедневной работы, на которой отстучал от звонка до звонка 9 лет. А когда тебе за 30, и в один момент ты просыпаешься и понимаешь, что жизнь теперь совершенно другая и нужно заново ее планировать, — поначалу немного страшно. Но вот, спустя год, я понимаю — это было чертовски правильное решение. Теперь могу больше времени проводить на Форексе и в Голосеевском парке.
⠀⠀⠀⠀
Текст: Саша Зима
⠀⠀⠀⠀
https://firmbarbershop.com/kharkiv/